Русь разноликая. Романтичная…

Опубликовано: 19 Мар 2010 Автор: Иван Ростов

В наш век торжества феминизма, когда плоды прогресса с наслаждением вкушаются восхищенным человечеством, с недоумением спрашиваешь себя: почему прекрасный пол оставался в тени истории долгие века после идиллии матриархата? Почему Гомер так мало строк уделил в «Илиаде» прекрасной Елене? Почему ни в одной монографии не найдешь биографических данных вязальщиц Конвента? Вместо этого ушаты мужского шовинизма изливает книга «Французская революция» Томаса Карлейля (1795—1881): «Это знаменитые Tricoteuses, патриотические вязальщицы, которые приносят Вязальщицы Конвента с собой шитье или вязальные спицы и визжат или вяжут сообразно с обстоятельствами. Какая-нибудь Mere Duchesse или Дебора, тетка из предместий, задает тон».

Не будем искать ответов на риторические вопросы. Только поэту дано было проникнуть в истинную природу вещей, например, Осипу Мандельштаму: «Куда плывете вы? Когда бы не Елена, / Что Троя вам одна, ахейские мужи? »
***

С именем великой княгини Елены Васильевны Глинской (1508—1538) тесно связано становление абсолютизма, воспеваемое до поры до времени в наших очерках. Иван III (1462—1505)(1), Василий III (1505—1533), Иван IV (1547—1584), Борис I (1587—1605), Дмитрий I (Самозванец, 1605—1606), Михаил I и Филарет Никитич Романовы (1619—1645) вели планомерное наступление на собственность земельных магнатов и принцип местничества — распределение государственных должностей не по способностям претендентов, а по древности рода и старшинству в нем. Знать не хотела, не хочет и не никогда не захочет лишаться своих привилегий. Стоило государственным институтам ослабеть — и тотчас же начиналось обратное движение — так называемая феодальная реакция.

Австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн (1486—1566) в «Записках о Московии»(2) Восстание в Москве в 1547 г. Миниатюра XVI в. пиcал: «Властью, которую он (Василий III.— Г. Д.) имеет над своими подданными, он далеко превосходит всех монархов целого мира. Он довел до конца также и то, что начал его отец, именно: отнял у всех князей и у прочей знати все крепости и замки». После смерти государя его наследнику Ивану IV было только три года, и в 1538 г. установилось боярское правление. Аристократия вновь ввела систему наместнических кормлений, возродилась коррупция судебной системы. Это не могло не вызвать сопротивления служилого дворянства и народа, вылившегося в восстание 1547 г. Но между 1533 и 1538 гг. был значительный промежуток времени. Что же в течение этих пяти лет задержало реакцию?
***

Василий III был женат дважды. Первый брак оказался бездетным. Это послужило поводом для развода, когда Василий Иванович без памяти влюбился в прекрасную Елену. Развод был встречен иерархами церкви и знатью весьма неодобрительно. Возможно, если бы великий князь не столь усердно занимался конфискацией монастырских и боярских вотчин, его матримониальные планы встретили бы большее сочувствие.

О знатности Елены Глинской и генеалогии мы поговорим позже, а сейчас отметим только, что великий князь был настолько увлечен молодой красавицей (29 лет разницы), что в угоду ей сбрил бороду, к вящему гневу патриархального общества.

Завещание великого князя не сохранилось. В Воскресенской летописи 1542 г. сказано, что Василий III вручил скипетр трехлетнему сыну, а супругу назначил регентшей. Авторитетный Елена Гaатюра XVI в. современный историк Р. Г. Скрынников эту версию оспаривает. Он считает, что регентские функции были переданы не жене и не боярской думе, а избранным боярам — своего рода СНБО.

Боярскую думу нисколько не устраивала узурпация власти регентским советом. Оппозицию возглавил князь Иван Федорович Овчина-Телепнев-Оболенский (?—1538). Биографические сведения о князе крайне скудны, известно, что в походах начала 30-х годов он командовал передовым полком, за что получил боярский чин, а по некоторым сведениям, также и титул ко¬нюшего — старшего боярина думы. Князь Овчина стал фаворитом вдовствующей великой княгини и вместе с ней захватил власть, ловко воспользовался разногласиями в регентском совете.
***

Пятилетнее правление Елены Глинской и ее фаворита знаменовалось установлением выгодного для Русского царства мира с Речью Посполитой, созданием системы городского самоуправления из выборных дворян и весьма важной денежной реформой. Запас драгоценных металлов в России заметно отставал от роста товарооборота, что вызвало массовую фальсификацию серебряной монеты. В правление великой княгини Елены старую неполноценную монету можно было свободно обменять на полновесную (0,68 г) новую, которая стала называться «копейкой» — на ней чеканилось изображение всадника с копьем, а не с саблей, как было ранее на «саблянице».

Смерть великой княгини бояре восприняли как праздник. Царь Иван Грозный вспоминал впоследствии, что бояре на похоронах были подобны «ехидне, отрыгающей яд». Власть перешла к боярской думе, первым деянием которой стала расправа с Овчиной-Оболенским. Его Сабляница и копейка сестру Аграфену Федоровну — кормилицу Ивана IV — насильно постригли в черницы. Впрочем, не расставание с «мамкой» — самым близким человеком — и не глумление над памятью матери определили политику царя по отношению к знати и магнатам. Возможно, нельзя сказать об опричнине: «Бизнес и ничего личного», но историческая логика прослеживается в сходстве действий различных монархов той жестокой эпохи.

Боярская ненависть породила немало измышлений про Елену Васильевну. Многие историки винят в этом ее «западную» образованность и «европейские» манеры. Думается, что и при «восточном» имидже репутация бы не изменилась — кто простит покушение на привилегии? При Иване Грозном тон летописей заметно изменился, но масштабное исправление документов началась только при Романовых, а их предки Юрьевы немало пострадали от прекрасной Елены.
***

С чего злые языки начинают клевету на женщину? Конечно же, с супружеской измены. Эти гнусные сплетни недавно удалось опровергнуть окончательно и бесповоротно. Ученик М. М. Герасимова С. А. Никитин сумел восстановить облик великой княгини Софьи (Зои) Палеолог. Сходство бабушки с внуком Иваном IV оказалось поразительным, Софья Палеолог а передать гены Палеологов Ивану мог только отец. Так что пословица: «Никто не может обнаружить след птицы в воздухе, змеи на камне и мужчины в женщине» явно устарела.

А вот легенду о том, что Елену Глинскую отравили, опровергнуть объективный анализ не смог. Содержание тяжелых металлов в останках весьма значительное. Впрочем, и версию Иван Грозный отравления это не подтверждает: по воспоминаниям современников, великая княгиня злоупотребляла косметикой, содержавшей в то время значительное количество ядовитых веществ. Мысль великого Парацельса (1491—1543) о том, что ядовито не вещество, а доза, представлялась современникам разведением антимоний. Но это уже совсем другая история.
***

Воссоздание С. А. Никитиным образа прекрасной Елены ставит под сомнение и легенду о происхождении семьи Глинских от знаменитого темника Мамая (?— после 1380 г.) — уж очень североевропейский тип видим мы в образе великой княгини Елены, ради которой, право слово, стоило сбрить бороду.

Генетика — наука естественная, что часто противоречит естеству идеологизированной истории. В национальной украинской истории важное место занимают лубочные картинки XVIII в. с изображением казака Мамая. Тот факт, что князья Глинские вели свою родословную от одноименного темника Золотой Орды, а также сходство позы казака и принца Гаутамы Будды Елена Глинская позволяет с уверенностью утверждать следующее: «Нині тільки образ Козака-Мамая лишається в етнічній свідомості українців ідеальним символом-архетипом волі й невмирущости. Лицарський дух Козака-Мамая відкриває нам таїну стійкости України. Суть цього одкровення в єдності духовної й військової сили, мудрости й дієвости».

Про символ-архетип в шаблоне студенческого реферата сказано уж больно непонятно, и развивать эту тему без долгих раздумий ваш покорный слуга не берется. Другое дело — единство духовной и воинской силы, мудрости и готовности к действию. Эти свойства легко проиллю¬стрировать стихами на лубках про славного казака: Казак Мамай. Лубок XVIII—XIX вв. «Шапка моя сибірка, по тобі по всій дірка: / Коли б мені ляха обідрати, щоб цю шапку полатати. <...> Козак — душа правдивая, сорочки не має, / Коли не п’є, то воші б’є, а все не гуляє»(3).

Значительное число географических названий с корнем «Мамай», вполне возможно, связано с тем, что это очень распространенное тюркское слово, означающее чудовище для запугивания детей. Синоним этого слова «бабай» общеизвестен.

Нужно сказать, что есть немало документов, подтверждающих происхождение Глинских от несостоявшегося узурпатора Золотой Орды, но есть и другие документы, где не указывается имя и титул ордынца, перешедшего на службу великому князю Витовту. Важно отметить, что все упоминания Мамая связаны по времени с бракосочетанием великого князя и Елены Глинской. В начале XVI в. слово «царь» ассоциировалось с ханом Орды(4) куда прочнее, чем с царем-цесарем рухнувшей Византии. Неслучайно через некоторое время и Годуновы придумывают себе родословную от Чингисхана. Впрочем, уже в античной Греции и Риме аристократия вела родословные от героев и богов — с тех пор ни одна государственная идеология обойтись без мифов не может.
***

Елена Глинская была только предвест¬ником Смуты, а душой ее стала Марина (Марианна) Юрьевна Мнишек (ок. 1588—1614) — первая женщина, коронованная на царский престол в России. Только век спустя подобной чести удостоилась супруга Петра Великого Екатерина I.

Путь к престолу открыл Лжедмитрию I магнат Адам Вишневецкий (1566—1622), представивший Самозванца тестю — Ежи (Юрию) Мнишеку (1548—1613). Выдающийся американский историк Г. В. Вернадский (1888—1973) в пятитомном труде «История России» пишет: «Мнишек, сандомирский воевода, являлся также старостой Львова и управляющим королевского имения в Самборе, где он и жил. Он был чрезвычайно состоятелен, однако всегда нуждался в деньгах из-за расточительного образа жизни. Его репутация довольно сомнительна. Известно, что в последние годы правления короля Сигизмунда Августа Мнишек снискал расположение развратного и суеверного монарха, поставляя ему соблазнительных дам, а также ворожей для восстановления его ослабевающей сексуальной энергии посредством магических заклинаний и снадобий. Подозревали, что в ночь смерти короля Сигизмунда Августа (7 июля 1572 г.) Мнишек опустошил его личную казну».

Самозванцу позарез нужна поддержка магнатов, магнатам всегда позарез нужны деньги. Поэтому Мнишек продал свою дочь дважды. Первый раз на самых выгодных условиях: семье Мнишек были обещаны Новгородские и Псковские земли, Марине гарантировалась возможность оставаться католичкой и право выйти за другого в случае неудачи Лжедмитрия.
***

Александр Сергеевич Пушкин, в отличие от большинства авторов исторических произведений, был серьезным исследователем — объем его изысканий поражает воображение. Поэтому следующие строки «Бориса Годунова» отнюдь не романтичны: «Марина: Но — слышит бог — пока твоя нога / Не оперлась на тронные ступени, / Пока тобой не свержен Годунов, / Любви речей не буду слушать я. (Уходит.) Самозванец: Нет — легче мне сражаться с Годуновым, / Или хитрить с придворным езуитом, / Чем с женщиной — чорт с ними: мочи нет. / И путает, и вьется, и ползет, / Скользит из рук, шипит, грозит и жалит. / Змея! змея! »

Очевидец событий — голландский торговец Исаак Масса (ок.1587—1635) описывает Самозванца еще более приземленно: «Он [Димитрий] был мужчина крепкий и коренастый, без бороды, широкоплечий, с толстым носом, возле которого была синяя бородавка, желт лицом, смугловат, обладал большою силою в руках, лицо имел широкое и большой рот, был отважен и неустрашим, любил кровопролития. <...> хотя и был героем и воином, [но также] и распутником, ибо всякую ночь растлевал новую девицу, и он обрюхатил также многих молодых монахинь, он также растлил одного благородного юношу из дома Хворостининых, которые принадлежат к знатному роду, и держал этого молокососа в большой чести, чем тот весьма величался и все себе дозволял».
***

Важным, хотя и не стремящимся к мишурной славе, участником сделки с Дмитрием было Общество Иисуса. На сайте ордена иезуитов(5) события излагаются так: «Дмитрий, разумеется, не был сыном Ивана IV — скорее, орудием в руках бояр, недовольных правлением Бориса Годунова, и унес с собой в могилу непомерные и напрасные надежды Ватикана и иезуитов, которые в качестве духовных советников, послов и капелланов приняли участие в этой странной истории. Перспективы, насколько бы они ни были грандиозными и захватывающими, были основаны на слабейшем из всех возможных оснований: на способности одного неустойчивого правителя отвратить целый народ от верности их религиозным и церковным традициям». Данная трактовка событий не вызывает вопросов. Разве что неясно: чьим орудием был Дмитрий?

В собрании ватиканского архива под № II, 449 находится сборник документов, касающихся Смутного времени. Кроме подлинников писем Димитрия и Марины Мнишек, он содержит донесения иезуитов, в том числе списки подарков, полученных царской невестой, в частности, алмазного венца («Алмазный мой венец»), золотых застежек для Священного Писания (запон), украшенных крупными алмазами, редкими рубинами и жемчужинами размером с небольшие груши; золотой посуды, каменьев, чаш, мехов, ковров и тканей, скакунов, дивных часов и прочего-прочего, включая 4018 унций крупного жемчуга.
***

Трогательный подарок вручила невестке вдовствующая царица, радостно встретившая подло убитого сына на глазах умиленной Москвы. Бывшая затворница вручила невестке образ Пресвятой Троицы в окладе из червонного золота, украшенном алмазами и очень дорогим жемчугом — что лучше могло символизировать чудо воскрешения?

Но умилялась Москва недолго. Марина наслаждалась реальной царской властью всего шесть дней. Не только польские магнаты рвались к богатствам Русского царства, но и московские бояре. Значительную помощь заговорщикам оказала недальновидность иезуитов. В представлении москвичей свадебному обряду с полькой должно было предшествовать крещение невесты по православному обряду. На этом настаивал митрополит Гермоген, за что и был отправлен в ссылку. Ставленник Лжедмитрия патриарх Игнатий посчитал возможным двусмысленно объединить обряд венчания и крещения. Более того, венчанию предшествовала коронация. Таким образом на русский престол была возведена католичка. Ропот был велик настолько, что после победы заговорщиков патриарх Игнатий был лишен Собором не только патриаршего, но и святительского сана.

Жертвами заговора стали 1500—2000 иностранных гостей, приглашенных на царскую свадьбу, но с магнатами Вишневецкими и Мнишеками бояре ссориться не хотели. Повод для войны с Речью Посполитой новому правительству был ни к чему. В августе 1606 г. царь Василий Шуйский отправил Мнишеков в Ярославль, предварительно начисто их обобрав. В июле 1608 г. было заключено перемирие России с Речью Посполитой на три года и одиннадцать месяцев. Один из пунктов договора предусматривал возвращение семьи Мнишек в Польшу.
***

При возвращении домой Марина и ее отец были задержаны сторонниками Лжедмитрия II. Николай Иванович Костомаров (1817—1885) считал, что это произошло по сговору с отцом Марины: «Марину 1 сентября привезли против воли в Тушино. Рожинский(6) явился к ней и пригласил в обоз. Марина кричала, что не поедет ни за что. Везти ее насильно оказывалось неудобным, потому что нужно было, чтобы все видели нежную радость супругов при свидании. Пять дней уговаривал Марину Сапега: она не поддавалась. Но Мнишек вместе с Рожинским и Зборовским(7) отправился к вору, и тот обещал ему 300000 руб. и северскую землю с четырнадцатью городами. Мнишек продал свою дочь».

Несмотря на свое отвращение к Лжедмитрию II, Марина тайно обвенчалась с ним 5.09.1608 г. Конечно, подобное не может не вызвать у нас содрогания — победа демократии в Украине в том и состоит, что политические союзы ограничиваются одними лишь финансовыми обязательствами, никоим образом не покушаясь на личную жизнь избранников народа и финансовых кланов. В еще более Смутное время подобное было невозможно: «Там (в тушинском лагере.— Г. Д.), посреди многочисленного войска, мнимые супруги бросились друг другу в объятия и благодарили Бога за то, что дал им соединиться вновь» (Костомаров).
***

Тушинский вор никогда не был самостоятельным политическим игроком, в отличие от Лжедмитрия I. Письма Марины к отбывшему в Польшу отцу преисполнены страха и упреков: «Слезно и умиленно прошу вас, если я когда-нибудь по неосторожности, по глупости, по молодости или по горячности оскорбила вас, простите меня и пошлите дочери вашей благословение… Как будете писать его царской милости, упомяните и обо мне, чтоб он оказывал мне любовь и уважение, а я обещаю вам исполнить все, что вы мне поручили, и вести себя так, как вы мне повелели. <...> Хотела более к вам писать, только господин коморник очень спешит, для того вкратце пишу, своих людей не могу послать, ибо надобно дать на пищу, а я не имею. Помню, милостивый государь мой батюшка, как вы с нами кушали лучших лососей и старое вино пить изволили, а здесь того нет; ежели имеете, покорно прошу прислать».

Ответа не последовало. Король Сигизмунд не был намерен поддерживать самозванца, ибо намеревался утвердить на престоле своего сына. Ежи Мнишек делал вид, что не одобряет поступков дочери, а потому оставил ее на произвол судьбы.

Марина в отчаянии пишет папскому нунцию: «Достопочтенный господин Рангони, нунций достойнейший, предместник ваш всегда оказывал нам великие услуги свои и изъявлял особенное некоторое душевное расположение: надеемся совершенно, что и вы, высокопочтеннейший отец, приняв место его, не отречетесь принять то попечение, каковое он имел о нас. Мы находимся теперь в лагере под столичным городом Москвою; дела наши в таком положении, в каком благоволил быть оным всеблагой Бог; о сем подробней уведомит вас податель сего письма. Затем, препоручая себя и всех своих вашим святым молитвам, испрашиваем от вас апостольского благословения. Что же касается до нас, то будьте уверены и благонадежны, что мы потщимся употребить все меры и все силы к тому, что только будет относиться к славе всемогущего нашего Бога и распространению римско-католической веры. Паки препоручаем себя любви, благосклонности и святым молитвам вашим. Дано в лагере под столичным городом Москвою, 15 января, 1609 года. Марина, царица московская».

Ответа не было. По той же, вполне очевидной, причине.
***

После низложения царя Василия воинство Лжедмитрия II запросило с короля 20 миллионов злотых, которые им обещал заплатить Димитрий. Начался торг. Марине была предложена вотчина в Самборе или Гродно. От этого царица (куда денешься — царица!) гордо отказалась и начала войну против Речи Посполитой. После многих перипетий она с несколькими тысячами казаков, возглавляемых Иваном Заруцким, присоединилась к первому ополчению против поляков.

Иван Мартынович Заруцкий (?—1614) был родом из Тернополя. Плененный татарами, он еще ребенком попал на Дон и со временем стал атаманом. В Смуту стал одним из командиров Болотникова, затем перешел к Лисовскому (см. «НД» № 44, 2007 г). Тушинским вором был пожалован саном боярина(8). Затем присоединился к войскам Сигизмунда, но рассорился с воеводами и вернулся к Самозванцу, оставаясь верным ему до самой гибели последнего в декабре 1610 г.

Время сближения Заруцкого с Мариной неизвестно. Злые языки утверждают, что он был отцом ее сына. После гибели командира первого ополчения Ляпунова Заруцкий провозгласил царем сына Марины — Иоанна Дмитриевича, «Ворёнка». Когда было создано второе ополчение, Иван Заруцкий с Мариной организовали неудачное покушение на князя Дмитрия Пожарского, потерпели от войск князя поражение и вынуждены были бежать в Астрахань. После восстания горожан пытались скрыться от московских стрельцов вверх по Яику (ныне р. Урал), но были выданы своими казаками и доставлены в Москву летом 1614 г.

Заруцкий был подвергнут мучительной казни на колу, сын Марины повешен, а ее саму то ли уморили в темнице, то ли тайно казнили. Предание утверждает, что перед смертью она прокляла род Романовых. Ваш покорный слуга чужд мистики, но это его частное дело, и глупо было бы спорить с тем, что нет проклятия более грозного, чем сделанное матерью казненного ребенка. Кроме того, негодные средства всегда обратят в прах и тлен самую благородную цель.
***

Как радуется душа неоспоримым преимуществам нашего просвещенного времени, когда железные леди на пути ко власти могут ограничиться одними лишь предвыборными обещаниями. Конечно, представительницы умнейшего, сильнейшего и прекраснейшего пола столь рознятся между собой, как и обладатели ущербной Y-хромосомы. Так что будущее что-нибудь да покажет. Мы же с вами, дорогие читатели, обратимся к прошлому. Ведь одно время неотделимо от другого.

Григорий Дубовис

Комментарии закрыты.