Украинизация «догоры ногами»

Опубликовано: 23 Мар 2010 Автор: Иван Ростов

Не успел нацсовет по телевидению и радиовещанию принять очередное решение об украинизации эфира, а у народа уже готов анекдот. Молодая дикторша зачитывает электронный адрес сайта. Там, где раньше она произносила: «Три дабл ю, точка…», теперь говорит: «Эм догоры ногами, эм догоры ногами, эм догоры ногами. Крапка…»

ЕЛЕвидение и радиоВИЗЖание

Впрочем, и саму украинофильствующую в эфире организацию «несвидомый» народ давно уже непочтительно обзывает нацсоветом по ЕЛЕвидению и радио-ВИЗЖанию.

А как нынче называют в народе телевизор? Правильно — дуроскоп. И надо признать немалую заслугу в этом переименовании теоретиков и практиков эфирной украинизации.

Сам анекдот, может, и не особенно сме-шон, зато вполне точен. И, как всегда в таких случаях, обязательно находятся люди, которые с серьезными лицами спрашивают: а в чем тут соль?

Рассказал я этот анекдот одному националистически настроенному товарищу, так он возмутился: «Навiщо iншомовне дабл ю перекладати?»

А сам не знаю. Наверное, потому что, как говорится в другом анекдоте, «Африка… пардон, Украина… Экзотика…» Ну вот для чего «иншомовне» слово «аэропорт» переводить в какое-то «лiтовище»? А ведь переводят…

В общем, ясно почему. Потому что по-русски «аэропорт» звучит вполне привычно и органично, и это иноязычное заимствование уже давно подавляющим большинством и русско-, и украиноязычных граждан воспринимается как свое слово. Более того, подчеркивающее единство и близость языков. А это — близость украинского и русского — у современной украинской власти вызывает просто-таки пароксизмы ненависти.

Вся нынешняя украинизация направлена на достижение совершенно противоположного — на то, чтобы доказать разность украинского и русского и взаимную непонятность обоих языков для их носителей. То есть, по существу, на доказательство недоказуемого, — тоже занятие интересное, а главное, в силу недостижимости конечного результата, гарантирующее непрекращающиеся, во-первых, деятельность, а во-вторых (и это основное!) — получение за эту деятельность денег.

Пытаются, например, доказать, что украинский язык от польского отличается меньше, чем от русского, и что украинец поляка всегда поймет, а русского — нет. Но тот, кто хоть раз разговаривал с жителями Львова или Ивано-Франковска, понимает, что это полная ерунда даже в отношении жителей этих самых западных наших центров. Не знаю, возможно, такое наблюдается в самых глухих селах Галичины, где до сих пор живут памятью про «бабцю-Австрiю» и «батька — польского пана». Но остальная Украина на подобные филологические новости (пропагандируемые уже и деятелями вышеупомянутого дуроскопа) лишь недоуменно пожимает плечами.

Их самих не помешает «шпытализуваты»

Особенно не повезло слову «госпиталь». Практики эфирного украинофильства — журналисты — изуродовали его, как бог черепаху. Уже как бы принято у свiдомых газетярiв и телевiзiйникiв, что положено вместо «госпиталь» говорить «шпыталь». Но что интересно: произносит журналист с экрана этот самый «шпыталь», а тут же в бегущей строке, в совершенно другом сообщении читаем «госпiталь». Или наоборот.

И тут, кстати, становится наглядным следующий факт, на который если укажешь переобремененным национальным самосознанием согражданам, то они начинают просто пениться. В буквальном смысле — пена на губах, а изо рта брызжет ядовитая слюна. Факт этот — трудность, а порой и невозможность адекватного выражения на украинском языке ряда сложных понятий.

То есть получается: если хочешь говорить строго на новоукраинском новоязе — тогда и думать забудь говорить о том, что хотя бы на миллиметр выступает над уровнем бытовых тем.

Ну, например, если «госпиталь» — это «шпыталь», то как тогда называть Госпиталь святого Иоанна Иерусалимского, давшего название христианскому рыцарскому Ордену госпитальеров? Как тогда называть самих братьев — шпытальерами? Другое название — иоанниты. Тоже украинизаторам вряд ли подойдет. В русском языке существуют обе формы имени: торжественная Иоанн и широкоупотребительная Иван. Но украинизаторы «Иоанн» считают змоскальщеною формой. Непонятно, почему. Имя это — библейское, то есть будем говорить прямо, еврейского происхождения.

Нет никакой возможности в данной статье подробно остановиться на отношениях еврейства и апологетов украинского национализма, вышедших нынче на новый виток плодотворного сосуществования. Благодаря последним изысканиям украинских историков в штатском и контактов этих самых историков с организацией Яд Вашем, о чем подробно писала «Новая демократия». Отмечу лишь, что можно по-разному относиться к евреям, можно даже никак не относиться к ним, а относиться совсем к другим народам. Но в XXI веке защищать погромщиков от евреев — это какой-то трагифарс, помесь фильма ужасов и шоу дураков, Фредди Крюгер, фонтанирующий томатным соком…

Но что уж поделать, яка країна, такi й iсторики. Вернемся к нашим бара… украинизаторам.

Вещают, самих себя не понимая

На днях совершенно случайно поймал себя на том, что не понимаю, о чем говорят украиноговорящие телеведущие. Знающие меня люди могут подтвердить, что украинским я владею вполне свободно, на уровне, достаточном для квалифицированного перевода художественных текстов. А этих… не понимаю?

Происходит это, на мой взгляд, по нескольким причинам.

Во-первых, из-за искусственности нынешнего официального и телевизионного украинского языка. А чего иного ожидать, если главная защитница украинской идеи на рiднiй мовi говорит так натужно, что создается впечатление: она только и ждет, когда же можно будет выйти из-под объективов, расслабиться и продолжать говорить на русском, на котором она обычно и говорит, и думает. И на котором, кстати говоря, она не любит Россию.

Подобно тому и телеведущие — мальчики и девочки, для которых украинский был «как иностранный», потому что думают и в повседневной жизни постоянно общаются они на русском; а потом «как иностранный» стал для них и русский. В результате ни того, ни другого языка они не знают на уровне, достаточном для поступления даже в заурядное ПТУ советских времен. Вот и приходится бедным произносить слова, как попугаям, бездумно, не понимая их смысла. Так что ж удивляться, что слушатель тоже их не понимает?

Эту причину можно еще назвать упадком профессионализма. Настоящие профессионалы, знатоки чудесного украинского языка, произношения, уходят. Они «стары», их не пускают в эфир. В результате украинский язык в эфире деградирует, а вместо него — говирка, которую не понимают ни говорящие, ни слушающие. Ясно, что самим речекрякам деваться некуда — они обязаны говорить, им деньги платят за то, что они «отчитают новости» или «отработают эфир». Но нам, зрителям, никто ведь не платит за то, чтобы слушать их непонятную ни русским, ни украинцам речь?

Во-вторых, из-за скороговорки ведущих. Эфирное время дорого, и никакие новости не должны мешать на украинском телевидении рекламе водки. (Смешно и грустно было в новогоднюю ночь, когда ей «не помешал» и национальный гимн. Просто после поздравления президента вместо гимна дали эту самую водочную рекламу. Впрочем, может и к лучшему: все-таки реклама горилки лучше подходит к празднику, она эмоционально окрашена оптимистически, колером «будьмо!», а гимн — «ще не вмерла…»)

Кроме того, новостей в выпуск нужно втиснуть побольше, иначе рекламу водки переборчивый зритель станет смотреть на других каналах. Поэтому дикторы обязаны уметь в соответствии с «западными тради-циями» произносить в секунду определенное количество слов. И тех, кто в 90-е годы вводил эти нормы на украинском ТВ, абсолютно не интересовало (а может, они и не знали?), что русские, в том числе и украинские слова отличаются от английских, в том числе и по длительности произнесения.

Итак, дикторы и ведущие изъясняются скороговоркой, а при том половины слов не понимают, вот и выходит у них что-нибудь вроде: «Нараз i потер пiлi эва куй йованi». (Сейчас потерпевшие эвакуированы).

Даже и хорошо, если их не поймут — а если поймут наоборот? А текст при этом — проплачен?

В-третьих, современных украинских телеведущих невозможно понять еще и потому, что их произношение (фонетическая и морфологическая сторона их, так сказать, творчества) все больше полонизируется, то есть становится не украинским, а польским. Это проявляется, например, и в обзывательстве женщины премьер-министра — премьеркою. А наиболее наглядно — в несвойственных украинскому языку ударениях, которые просто кишат и в речах телеведущих, и в речах самой премьерки: «кАжу» вместо «кажУ», «листОпад» вместо «листопАд»…

Именно так чаще всего говорят в Галиции. Там такое произношение утвердилось под влиянием польского языка. В свою очередь, в польском это стало нормой под сильнейшим влиянием латыни, где правило — ударным является второй от конца слова слог — почти не имеет исключений.

В-четвертых, недоступность речей украинских телевизионщиков объясняется обилием польских заимствований, которые вытесняют традиционные украинские слова (критерий вытеснения только один — чтобы было не похоже на русский) и тем самым затемняют или даже полностью меняют смысл. Вот что пишет Леонид Соколов в своей очень содержательной и информативной работе «Русский язык для Украины — не иностранный» (http://www.edrus.org/content/view/186/63/1/2/):

«Опять возрождается словесный разброд в языке отдельных авторов, которые “куют” новые “украинские” слова, кто во что горазд. К примеру, вместо слова “пилосос”, явно напоминающего русское “пылесос”, можно встретить то “пилосмок”, то “порохотяг”, а в другом месте обнаруживаешь слово “теплотяг”, которое, однако, означает не “теплосос”, а “тепловоз”. На правительственном уровне разрабатываются проекты реформы правописания, преследующие ту же цель максимального отмежевания украинского языка от русского».

Если новости просто непонятны, то художественные фильмы в украинизированном исполнении раздражают. Субтитры уродуют качество кинематографической картины. Меня всегда несказанно изумляли люди, способные пойти в кинотеатр, чтобы смотреть «на большом экране, прекрасного качества», и при этом считающие, что мелькание субтитров этому качеству никак не помеха.

Но иногда думаешь: пусть уж лучше субтитры, чем, извиняюсь за выражение, дубляж. Когда актер в кадре произносит: «Бери книгу», а дублер: «Бэры кныгу» — и оба слышны зрителю. Иногда дубляжеры оригинальничают, опять-таки по принципу: лишь бы не так, как у москалей. Например, герой говорит: «Пошли в хату», а перевод почему-то звучит: «Зайдемо у будынок». Что, «хата» это уже тоже не украинское слово?

И ощущаешь себя не в реальном мире, а в какой-то новой версии анекдота о поручике Ржевском. «Какое чудное утро!» — воскликнул поручик. «Мать, мать, перемать»,— привычно откликнулся украинский дублер…

Ежики плакали, но продолжали смотреть укрТВ

Зачем же замусоривать голову непонятной и бессодержательной информацией? Да еще и за собственные — телезрителя и налогоплательщика — деньги? Ведь тело свое, одежду мы же не пачкаем специально, чтобы потом гордиться, какие мы грязные. Почему же разум считаем возможным вывалять в мусоре,— а потом ходим, как ни в чем не бывало?

На что рассчитывают украинизаторы? Их расчет цинично прост: зритель никуда не денется, раз смотреть больше нечего, привыкнет и станет смотреть и слушать на украинском. На своих тусовках, националистических Интернет-форумах, они и вовсе не стесняются, и говорят то же самое прямым текстом: народ — быдло (еще одно польское заимствование) и «активна меншiсть повинна примусити його хавати, що дають».

Так что, безропотно примем свой новый — точнее, очень старый, еще в XVI веке присвоенный украинцам статус, и будем жрать, что дают? Есть еще вариант — смотреть кабельное ТВ. Но с операторами кабельных сетей украинизаторы тоже проводят необходимую работу. Прогресс не стоит на месте — все больше украинских граждан покупают спутниковые «тарелки», а кабельное телевидение стало почти нормой жизни. Каналы, вещающие на украинском, стало смотреть меньшинство. Вывод (по логике украинизаторов) — нужно запретить русское телевидение, и тогда все станут смотреть украинское. И на операторов кабельного ТВ давят, чтобы они убирали российские каналы из сетки вещания.

Но паны украинизаторы просто опоздали родиться. Им бы жить и творить где-нибудь во времена Святой Инквизиции, или, на худой конец, в середине ХХ века, когда государство было в состоянии контролировать коммуникации. Сегодня это уже невозможно. Есть Интернет, есть спутниковая связь, и с каждым днем они становятся доступными все большему числу граждан.

Резюмируя: чтобы меня, по выражению Штирлица, не держали за болвана в польском преферансе, я перестаю участ-вовать в дурацких играх украинизаторов, которым нужно тратить деньги, время и труд многих людей на то, чтобы «перекладаты» с одного всем понятного языка на другой всем понятный язык. Я не хочу в угоду оранжевым правителям из «Нашей Украины» и БЮТ делать вид, что русский язык мне непонятен.

Потому перестаю смотреть украинские телеканалы. И всем, кто со мной согласен, предлагаю, перефразируя Высоцкого, выбираться моей колеей. Сегодня спутниковые антенны по карману многим. DVD-плееры — тем более. А на дисках можно купить любые фильмы, и старые и новые. Если украинизаторы возьмутся за продавцов дисков — те же фильмы можно качать из Интернета. И смотреть не 40-минутными кусками, когда покажут, а сколько хочешь и когда хочешь. И главное — НИКАКОЙ рекламы. Даже водочной.

Геннадий Сысоев

«Новая демократия» № 15 (127)

Комментарии закрыты.