О русском языке и патриотизме

Опубликовано: 23 Мар 2010 Автор: Иван Ростов

Русский язык — язык межнационального общения. Эта фраза знакома практически каждому. Многим она набила оскомину и воспринимается как клише времён «совка». И тем не менее, это именно так. Кроме того, русский — один из так называемых «мировых» языков и официальный язык ООН. И, всерьёз задумавшись об этом, могли бы согласиться с необходимостью придания русскому языку статуса государственного многие из тех, кто упорно этому противится из-за своего собственного понимания украинского патриотизма.

В ходе многочисленных дебатов о проблеме русского языка в нашей стране сторонники придания ему статуса второго государственного, упоминая о выраженном национальном украинском патриотизме своих оппонентов, зачастую берут это словосочетание в кавычки и говорят об этом, как минимум, с юмором. От этого не ушёл практически никто, в том числе и автор этих строк, однако хотелось бы подчеркнуть, что на этот раз в словах о «тех, кто упорно противится приданию русскому языку статуса государственного из-за своего собственного понимания украинского патриотизма» не было и тени иронии.

Не менее трети украинцев против того, чтобы русский язык получил равные права с украинским. Многие беспокоятся, что русский вытеснит украинский. О том, что на самом деле эта фобия практически беспочвенна, сказано уже немало, как и ещё о целом ряде опасений, внушаемых откровенно русофобской частью украинской политической элиты. И тем не менее, факт остаётся фактом. Кроме того, некоторые наши сограждане, особенно в Западной Украине, с подозрением относятся к России и экстраполируют это отношение и на русский язык. Есть и другая причина. Дело в том, что сторонники придания русскому языку официального статуса зачастую апеллируют к таким категориям, как права русскоязычного населения страны. Однако необходимо понимать, что люди (будь то на востоке Украины или на её западе) в массе своей эгоистичны. Вряд ли двадцать лет назад среднестатистического жителя русскоязычного индустриального центра юго-востока страны сильно беспокоил тот факт, что не каждый галичанин имел возможность получить высшее образование на родном языке. Более чем вероятно, что этот самый житель заявил бы: «Пусть учит русский, тем более что он очень близок к украинскому».

Поэтому нет ничего удивительного в том, что сегодня большинство жителей любой из западных областей, живущих в непростых бытовых условиях, мало волнует по их мнению надуманная проблема русского языка. Но при кажущейся идентичности примеров есть один нюанс: у среднестатистического западного украинца есть прямая личная заинтересованность в том, чтобы русский стал вторым государственным. Проблема лишь в том, что политики, которых он из раза в раз поддерживает на выборах, делают всё (и небезуспешно), чтобы убедить его в обратном. Думаю, что у многих возник вопрос: какая личная заинтересованность, например, у украиноязычного жителя Львова в русском языке? Да, собственно, такая же, как и у жителя любой другой части нашей страны. Убеждён, что любой истинный патриот Украины должен стремиться, чтобы она была не только страной с самобытной национальной культурой и традициями, но и страной (ещё одно клише) с высоким потенциалом во всех областях науки и техники. И вот здесь без русского языка — ну просто никак.

Один из немногих

Русский язык находится в десятке наиболее распространённых языков в мире. По данным, опубликованным в журнале «Language Monthly» (№ 3 за 1997 г.), примерно 300 млн человек по всему миру владели русским языком (что ставит его на 5-е место по распространённости), из них 160 млн считали его родным (7-е место в мире). По статистическим данным МИД РФ, русским языком владеют 500 млн человек, в том числе более 300 млн за пределами РФ, по этим оценкам он занимает третье место в мире после китайского и английского. Сегодня семь языков признаются специалистами мировыми: английский, арабский, испанский, немецкий, португальский, русский, французский. Китайский, хоть и является официальным языком ООН, в эту категорию не входит, так как используется, в основном, в одной стране, хоть и большой; он имеет сложную письменную систему, контекстную грамматику и фонетику. Кроме китайского, официальными языками ООН являются английский, арабский, испанский, русский и французский. Одной из основных причин, помимо ареала распространения и количества владеющих им людей, определяющих «влиятельность» языка, является наличие значительных технологических, культурных и научных достижений его носителей. Все перечисленные языки определённо отвечают этому требованию. Все они — в том числе и русский — языки межнационального общения учёных, деятелей культуры и искусства мирового значения.

Владеешь информацией — владеешь миром

Первое, чего необходимо добиться — это если не придания статуса государственного русскому языку, то хотя бы прекращения откровенных гонений на него. Без этого серьёзная наука в Украине, уже и так сдающая свои позиции, исчезнет полностью. И это не преувеличение.

Начну с наиболее мне близкого. Насаждение, как в учебных заведениях, так и в среде специалистов «ура­патриотичных» трактовок украинской истории, далёких от исторической науки,— проблема известная, но это лишь следствие более общей проблемы. Пример: в этом году один из крупнейших вузов страны, готовящих учителей-историков,— Харьковский национальный педагогический университет имени Г. С. Сковороды — отказался от подписки на все исторические периодические издания, которые выпускаются в России. Чтобы не утомлять читателя подробностями, интересными лишь специалистам, отмечу: в Украине нет и не предвидится в ближайшее время появление столь солидных изданий, как, скажем, «Вопросы истории» или «Азия и Африка сегодня». А это чревато тем, что, лишив студентов возможности знакомиться с последними исследованиями, не связанными с историей Украины, мы лет через десять получим толпу краеведов украинского масштаба, которые не будут знать ничего, кроме истории отдельных территорий Киевской Руси, Речи Посполитой, Австро-­Венгрии или Советского Союза. И это при том, что на Западе всё больше и больше внимания с каждым годом уделяют изучению истории стран Азии и Африки, в первую очередь — Китая, без чего невозможны понимание и прогноз развития ситуации в этом регионе, роль которого растёт с каждым годом. Более того, огромное значение во всём мире придаётся изучению нашего северного соседа — России. Мы же, имея прекрасную школу русистики, рискуем её потерять, ведь она стала «падчерицей» исторической науки в Украине. Продолжать, к сожалению, можно практически бесконечно, причём подобные проблемы характерны для любой другой сферы интеллектуальной деятельности.

Термин должен быть понятен

Отдельная проблема, остро стоящая перед украинской наукой,— терминологическая. Замена привычных терминов и названий на новые украинские создаёт колоссальную неразбериху. Она затрагивает не только академическую науку или НИИ, но и каждое производство (а крупнейшие и наиболее высокотехнологичные предприятия находятся, как известно, в русскоязычных областях). Скажем, велась техническая документация годами на русском, а потом перешли на украинский — и специальные названия узлов, приборов, запчастей, определённых технических операций и т. д. вдруг изменились. Мало того, многие из них не только на разных заводах, а и в разных отделах или цехах были переведены по-разному. Последовательная работа по переводу и систематизации всего объёма справочной литературы не ведётся, да и для её ведения нужны были бы огромные как интеллектуальные, так и финансовые затраты. Это не только усложняет и так нелёгкую работу профессионалов, но и многократно увеличивает вероятность ошибок. При этом совершенно очевидно: проблема создана искусственно.

Мыслить масштабнее или…

Очевидно, что роль образования по мере ускорения технического прогресса неуклонно возрастает. В связи с этим возникает вопрос: неужели украинский патриот из западных областей страны выиграет оттого, что его или его детей будет учить, скажем, высшей математике человек, прекрасно владеющий украинским языком, но посредственный математик? А ведь известно, что немало русскоязычных преподавателей высочайшего уровня вынуждены были из-за языкового давления сменить место работы. Зачастую должность завкафедрой, декана в вузе или начальника отдела в НИИ наиболее достойный претендент не получает лишь вследствие того, что позволяет себе пользоваться русским языком.

Можно констатировать, что получить фундаментальное образование в Украине становится всё труднее, в первую очередь — по причине растущего дефицита информации. По этой же причине снижается и уровень преподавания. Ещё один немаловажный аспект. Каждый, кто занимается научной деятельностью в Украине, не понаслышке знает о том, что опубликовать на русском языке результаты своих исследований в официальных изданиях становится всё сложнее. При этом характерно, что за исключением историков, филологов и искусствоведов, изучающих собственно украинскую историю, язык, традиции и т. д., очень многие даже украиноязычные учёные предпочитают печататься на русском. Это легко объяснимо. Скажем, занимается украинский физик спинтроникой — в последние несколько лет активно развивающимся новым научным направлением с предполагаемым важнейшим техническим применением. (Чтобы не вдаваться в утомительные технические подробности, отмечу лишь, что речь идёт о перспективных системах передачи и обработки информации.) Или изучает отечественный историк проблемы Буддийской сангхи и государства в Бирме (ныне Мьянма). Кстати, это тема докторской диссертации известного советского востоковеда И. В. Можейко, а по совместительству — не менее известного писателя-фантаста Кира Булычёва. И вот, завершив определённый этап исследований, эти учёные издают монографии на украинском языке. Скольким людям в Украине будут интересны эти работы? В лучшем случае — нескольким десяткам. Тогда как в той же России, Беларуси, Казахстане, других бывших советских республиках тоже есть свои научные школы, которые могли бы заинтересоваться результатами этих исследований. Да и на Западе, в первую очередь в странах бывшего Варшавского договора, с удовольствием используют стоящую научную литературу на русском. Поэтому у нас сложилась ситуация, когда многие учёные, имеющие такую возможность, стараются издавать серьёзные работы на русском языке, которым почти все авторы, в отличие от того же английского, прекрасно владеют,— даже не из-за денег или признания (что тоже немаловажно), а чтобы их труд не пропал втуне. Зачастую не имея такой возможности в Украине, они печатаются за её пределами, а на украинском языке издают исследования, имеющие более низкую ценность,— то, что называется «для галочки».

В заключение
Таким образом, мы неминуемо приходим к пониманию, что для успешного развития науки и техники в любой стране необходимо максимально широкое информационное пространство на понятном для максимально широкого круга учёных языке. Да, безусловно, в этом плане русский язык проигрывает английскому. Но, в отличие от последнего, русским в Украине в большей или меньшей степени владеют 92 % населения. Для сравнения: украинским — 86 % (данные опроса, проведенного компанией «Research & Branding Group» в декабре 2006 г., погрешность не превышает 1,1 %).

Хрестоматийным в этом свете представляется пример Бразилии. Как упоминалось выше, испанский, наряду с английским и русским, является признанным мировым и официальным языком ООН. В Бразилии, где население говорит на португальском языке (тоже, кстати, мировом), за испанским постепенно закрепился статус второго языка среди студентов и дипломированных специалистов. Немало внимания уделялось билингвизму и на государственном уровне. И в результате 7 июля 2005 года Национальный Конгресс Бразилии одобрил закон, закрепивший за испанским, который близок к португальскому, статус второго языка в государственных и частных школах страны. Напомню, что почти во всех остальных странах Южной и Центральной Америки говорят на испанском языке.

Пытаясь административными средствами вытеснить русский язык украинским, наше государство жертвует отечественной наукой, образованием и высокотехнологичным производством ради призрачной «национальной украинской идеи». Как известно, человек мыслит аналогиями. Так вот, такой подход не менее абсурден, чем решение расформировать все бронетанковые части украинской армии, а вместо них создать казачьи корпуса. Командирами же при этом назначить не самых опытных и способных, а наиболее внешне похожих на украинских гетманов. И утешать себя тем, что, потеряв обороноспособность страны, мы зато воспитаем призывников в истинно украинских традициях. Поэтому я совершенно убеждён, что при всемерной поддержке украинского языка, альтернативы приданию русскому статуса второго государственного, тем не менее, нет. Это — единственный способ сохранить и преумножить немалый интеллектуальный потенциал нашей Родины.

Роман Травин. «Новая демократия» № 34 (102)

Комментарии закрыты.