К общей выгоде сторон

Опубликовано: 20 Мар 2010 Автор: Иван Ростов

Из политического кризиса, который сейчас сложился в Украине, есть множество выходов, и каждый из них порождает довольных и недовольных. Уже сейчас понятно, что ни одна сторона противостояния не сможет полностью добиться своего, если искать решение. И это решение должно быть компромиссным, а не ультимативным или капитулянтским. Чтобы понять суть и механизмы компромисса, рассмотрим, как достигалось согласие в разные времена внутри государств и между ними.

Чья власть, того и вера

«Компромисс (в этике, праве) — нахождение решения путем частичных уступок»,— говорится в энциклопедических словарях. Рядом приводится пример первого употребления этого понятия. В 1566 году нидерландские дворяне, отбросив давние обиды и имущественные споры, заключили соглашение о совместных действиях против произвола испанских властей и инквизиции. Первыми лицами, подписавшими акт Компромисса и инициаторами его были Людовик Нассауский, Николай де Гамм, Бредероде и др., автором же документа считается Сент-Альдегонд.

Однако самым ранним компромиссом, хотя он так и не назывался, был Аугсбургский религиозный мир. Это соглашение, заключённое 25 сентября 1555 года на рейхстаге в Аугсбурге между лютеранскими и католическими субъектами Священной Римской империи и римским королём Фердинандом I (на рис.), действовавшим от имени своего брата, императора Карла V, привело к возникновению принципа «cujus regio, ejus religio» (лат. чья власть, того и вера) и создало почву для возобновления конфессионального противостояния, но уже в рамках каждого отдельного княжества. Отсутствие правовых гарантий для подданных иного вероисповедания, чем их правитель, означало потенциальную возможность применения силы князьями для обращения населения своих владений в ту или иную религию.

Документ, тайно пущенный по рукам, был покрыт массой подписей — и дворян, и горожан, и католиков, и лютеран — и действовал вплоть до 1617 года. Подписанты клялись, что не посягают ни на славу Божию, ни на королевскую власть; напротив, цель их — «утверждение королевской власти и уничтожение всяких смут, мятежей, партий и заговоров»; они обязывались оставаться в неразрывном союзе и защищать друг друга от гонений и преследований. Так закончилась полувековая религиозная война.

Следующий мир, вообще исключивший религию из числа главных вопросов большой европейской политики, был заключен в Вестфалии (В Мюнстере и Оснабрюке) в 1648 году. Им закончилась нанесшая самый большой демографический урон Европе Тридцатилетняя война. Никто не получил почти ничего, лишь Нидерланды и Швейцария были признаны полностью независимыми. Так условия первого компромисса стали законом не только для местных дворян, но и для всего континента.

«Славная революция»

Потомок Людвига Нассауского, штатгальтер Нидерландов Виллем ІІІ Оранский (на рис.) стал творцом компромисса, создавшего, по сути, современную Британию. И это бескровное событие до сих пор называют «славной революцией».

Согласие между британским королем и парламентом разрушилось тогда, когда Иаков II начал слишком резко проявлять свою склонность к католицизму, всячески стеснял и преследовал англиканство, в нарушение закона о присяге раздавая общественные, государственные и даже церковные должности католикам. Парламент с такими действиями не согласился и был распущен. Только отсутствие у короля мужского потомства спасало его от низложения с престола. За всем этим внимательно наблюдал Виллем, готовый в любой момент занять британский трон или стать мудрым советником своей кузины Анны.

Но у Иакова II родился сын Карл Эдуард, который тотчас же был объявлен наследником престола. В обществе не было сомнения, что король воспитает сына в католической вере. Этого не могли допустить не только виги, но даже и расположенные к династии тори. Обе парламентские партии объединились против короля и пригласили на английский престол королевского зятя и племянника Виллема Оранского. И он, и его жена, дочь Иакова Мария были протестантами. В 1688 году Иаков бежал во Францию, а престол заняли Виллем Оранский под именем Вильгельма (Уильяма) III и Мария II. Они подписали принятый парламентом «Билль о правах», в котором не только подтверждались все приобретенные права человека, но резко ограничивалась королевская власть и гарантировались права парламента.

Окончательно компромисс был подтвержден в 1714 году, когда после смерти пережившей всех своих тринадцать детей королевы Анны на престол вступил не ее брат-католик Карл Эдуард (опасения британского общества за сына Иакова II оказались не беспочвенны), а дальний родственник-протестант Георг I Ганноверский. При нем и его потомках британскому парламенту ничего не угрожало и не угрожает.

«Пакт Монклоа»

После смерти диктатора Франциско Франко испанское общество оказалось перед лицом социально-экономического кризиса, характеризовавшегося бурным ростом инфляции и безработицы и высокой внешней задолженностью. Было понятно, что старую систему, основанную на насилии и подавлении, не сохранить. «Наивно ожидать, что смерть Франко сотворит чудо. В политическом будущем Испании я вижу много тьмы и почти никакого света; мой прогноз однозначно пессимистичен»,— писал в 1976 году известный испанский социолог Хосе Амодия в книге «Политическое наследие Франко». В этих условиях в октябре 1977 года король Хуан Карлос и правительство во главе с Адольфо Суаресом (на снимке: премьер приветствует короля) пошли на заключение соглашения со всеми ответственными за судьбу страны партиями.

«Пакт Монклоа», рассчитанный до конца 1978 года, содержал программу экономических и политических мероприятий, необходимых для выхода из кризиса. В это соглашение, которое можно рассматривать как символ завершения гражданской войны, был вовлечен почти весь политический спектр, кроме старой армейской верхушки, убежденных франкистов и баскских террористов. «Пакт Монклоа» поддержали и широкие слои общественности, включая работодателей, профсоюзное движение и католическую церковь.

Каждая из сторон согласилась на уступки во имя достижения общих целей — укрепления демократии и смягчения последствий экономического кризиса. Ключевыми среди достигнутых договоренностей стали решения не воскрешать взаимных обвинений прошлого (так называемый «Пакт молчания») и создать парламентскую монархию (третья Реставрация Бурбонов) вместо очередной республики, а также восстановить права басков и каталонцев на автономию сразу же после принятия новой конституции.

Трудный выбор Анвара Садата

Практически одновременно с «Пактом Монклоа», в сентябре 1978 на саммите в Кэмп-Дэвидe под председательством президента США Джимми Картера раис (президент) Египта Анвар Садат и премьер-министр Израиля Менахем Бегин (все — на снимке) договорились о мире, взаимном признании и возвращении захваченного в 1967 году Синайского полуострова Египту. В том же году Садату и Бегину была присуждена Нобелевская премия мира. Мирный договор заключен 26 марта 1979 года.

Сразу после подписания договора, Израиль начал постепенно возвращать полуостров Египту, разобрав при этом большую часть своих поселений, а оставшиеся достались Египту (например, поселение Офира на юге полуострова стало нынешним Шарм-эль-Шейхом). К 1982 году Израиль полностью ушел с Синайского полуострова. Таким образом Израиль обеспечил безопасность южной границы, а А. Садат без единого выстрела восстановил территориальную целостность своего государства, отказавшись поддерживать невыполнимые требования своих арабских союзников (арабская государственность на всей территории Палестины, возвращение беженцев). Интересы своей страны раис отделил от заведомо безрезультатной общеарабской игры, приносившей с 1948 года только поражения. Сирийский президент Хафез Асад не пошел на такие же переговоры –– и Голанские высоты по-прежнему в руках Израиля.

Худой мир лучше доброй ссоры?

1 октября 1938 года по возвращении из Мюнхена на летном поле лондонского аэропорта премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен похвалялся: «Я привез мир для целого поколения!» (на снимке вверху). Четыре дня спустя на дебатах в парламенте выступил Уинстон Черчилль, потомок Джона Черчилля, первого герцога Мальборо, одного из главных действующих лиц «славной революции». Он сказал об этом договоре, которым восторгалась большая часть Европы, следующее: «…Дело в том, что мы потерпели полное и ничем не оправданное поражение… Максимум, чего ему (Н. Чемберлену.— Д. Г.) удалось добиться,— это лишь того, что германский диктатор избавлен от необходимости урывать сладкие куски украдкой и получает их на блюде один за другим… Мы присутствуем при бедствии первой величины для Британии и Франции». Примерно такая же трактовка Мюнхенскому соглашению дается и на советской карикатуре Кукрыниксов (на рис.).

Из-за чего же разгорелась эта яростная полемика? Энциклопедия сообщает об этом так: «Мюнхенское соглашение 1938 года — соглашение, составленное в Мюнхене 29 сентября 1938 года и подписанное 30 сентября того же года премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом, премьер-министром Франции Эдуаром Даладье, рейхсканцлером Германии Адольфом Гитлером и премьер-министром Италии Бенито Муссолини (все на снимке). Соглашение касалось передачи Чехословакией Германии Судетской области. Также широко известно как Мюнхенский сговор».

Спас ли Мюнхенский сговор Европу от войны? Отсрочил ее… на одиннадцать месяцев. Насытил аппетиты Гитлера? Ничуть. Затем у фюрера и Сталина был такой же беспринципный пакт Молотова—Риббентропа, последствия которого восток Европы, в том числе и Украина, расхлебывает до сих пор. И была отставка Чемберлена, и Черчиллю, теперь уже премьеру, пришлось говорить своим парламентариям: «…Могу предложить только кровь, труд, слезы и пот. Нам предстоят самые горестные испытания. Перед нами долгие, долгие месяцы борьбы и страданий». И было 22 июня 1941 года… В общем, Вторая мировая война до полного разгрома Гитлера.

И был в истории пример противоположный. Занятую 1 сентября 1812 года Москву Наполеон назвал не военной, но политической позицией. Отсюда он предпринимал неоднократные попытки примириться с Александром I. 5 октября Бонапарт отправил генерала Лористона к Кутузову для пропуска к царю с наказом: «Мне нужен мир, он мне нужен абсолютно во что бы то ни стало, спасите только честь». И государь, и его фельдмаршал помнили, что договоренности с Наполеоном недолговечны и всегда вероломно нарушаемы. М. И. Кутузов (на рис.) после короткой беседы отправил Лористона назад в Москву. Эту коллизию Иван Крылов описал в басне «Волк на псарне».

К сожалению, об этих примерах приходится напоминать тем, кто пытается заключать компромиссы с Виктором Ющенко. В августе прошлого года удалось достичь договоренности, названной универсалом. Было сформировано правительство Виктора Януковича, заработал парламент, был «отложены» вопросы вступления Украины в НАТО и т. д.. И, тем не менее, все это было растоптано указами о роспуске Верховной Рады.

Снова идут переговоры, на сей раз о дате и процедуре досрочных выборов. Само согласие Коалиции национального единства сесть за стол с оппозицией — уже большая уступка. А какие уступки с другой стороны? Ющенко не признает парламент действующим, отказывается проводить референдум по НАТО, увольняет судей КС вместо непопулярных губернаторов и глав районов и постоянно повторяет свою доктрину (и до, и после указов): «Європейська і євроатлантична інтеграція є стратегічним курсом України… Національна ідея також полягає в тому, щоб Україна була соборною державою з єдиною державною мовою… Це — постава Помісної церкви… Настав час щиро і по-братньому сказати один одному — кожен, хто боровся за Україну, заслуговує на довічну шану і подяку. Тому вірю, що праця, яка має врегулювати законодавчий статус усіх, хто в 20-х, 30-х, 40-х і 50-х роках боровся за Україну та її незалежність, нарешті буде завершена, буде втілена як правда, як історична справедливість». Все это взято из двух речей (мартовской и майской), и повторяется им чуть ли не дважды в неделю.

Понятно, что на такой основе к компромиссу прийти невозможно. Принятие всего «набора» или хотя бы его части под угрозой силовых действий — это уже не компромисс (взаимные уступки), а капитуляция (прекращение борьбы и полная сдача позиций), даже предпринятая с благой целью сохранения гражданского мира и единства страны. Вот и Н. Чемберлен оправдывал свои действия в Мюнхене: «Я хотел еще раз попытаться сделать это, поскольку единственной альтернативой становилась война». Пусть идут переговоры, пусть достигаются компромиссы с достойными условиями для каждой из сторон, пусть общаются наши политики в рамках законодательства и здравого смысла без ультиматумов и беспредела. И пусть на Печерских холмах никогда не отразится тень Мюнхена.

Дмитрий Губин

Комментарии закрыты.